Ивар Аугсткалнс

                                                                              
  ДВЕ ДОРОГИ

"Между мертвыми брошенный, - как убитые, лежащие во
гробе, о которых Ты уже не вспомнишь и которые от руки Твоей
отринуты. Ты положил меня в ров преисподней, во мрак, в бездну"  
(Псалом 87:6-7)


В преисподней на земле, в одной камере тюрьмы для пожизненного заключения волею судьбы было дано встретиться двум
человеческим судьбам, которые к этому перекрестку жизни пришли из совершенно противоположных миров. Один человек к этому
перекрестку судьбы пришел из сытого и теплого мира власти. Другой же познал холод стужи земной и отчаянье полуголодного
существования. Но, если человек из сытой жизни власти, даже оказавшись в этой преисподней, все также как раньше, злобствуя, рвется
обратно в свою сытую жизнь, то другой, познавший холод мирской, здесь узнав о Христе, покаялся, и душа его сейчас рождена для Бога.
Но давай все по порядку. Юрий и Ивар - двое обитателей преисподней на земле.
Последний месяц в этом "мертвом доме" у нас с Эдиком выдался очень беспокойным, суетным. Сначала несколько месяцев мы спокойно
соседствовали: двое русских и один латыш. Каждый из нас уже давно осознал, что сотворенное им зло не имеет права на снисхождение, и,
поэтому от судьбы подарков не ждали. Просто доживали свой невеселый век в этих четырех стенах, находя радость в той внутренней
христианской дисциплине, которую каждому из нас в  свое время открыл Господь.
Свой распорядок дня мы так организовали, что времени на праздность уже не оставалось. Всем нам хотелось в отпущенный Богом век на
земле успеть побольше накопить духовной чистоты, да и просто знаний. То недолгое время, которое мы провели среди людей в миру
оказалось безвозвратно потерянным в угаре пустого веселья. Веселья, корнем которого являлось зло.
Словом, не было у нас праздного времени на пустословие, и жили мы в тихом душевном покое. Но, увы, здесь покой нам только снится в
буквальном понимании этого слова. Сначала куда-то перевели Андрея. Несколько дней мы с Эдиком пробыли вдвоем. А потом...лязг
запоров и открывается дверь. Мы с Эдиком мгновенно вскакиваем со своих мест за столом, чтобы успеть до того, как откроется дверь,
встать лицом к противоположной от входа стене с поднятыми руками. Многолетняя "дрессура" дает о себе знать. Не успели запоры
дверей под руками инспектора открыться, как мы уже оказались в положении, когда перед собой видишь стенку и больше ничего.
О том, что происходит за спиной, можно догадаться только по звукам. Вот, слышно, что запоры открыты и инспектора открывают входную в
бокс дверь. Дверь раскрыта и инспектор, открывая окошко в решетке, отделяющей камеру от входного тамбура, дает команду: "Первый
подошел!" Ясно. Значит сейчас будут одевать наручники и открывать решетку. Следовательно, ожидается какое-то движение. По очереди
подбегаем к решетке, разворачиваемся спиной  и в таком положении просовываем в окошко руки. Это чтобы инспектор одел наручники
на руки в положении за спиной. Вот наручники одеты и мы опять стоим у стены, изучая взором давно знакомы подтеки. Но слух обострен,
и нервы напряжены до предела, вылавливая малейший звук за спиной.
Слышно, как открывается решетка и звучит команда "Заноси". Так, значит, сажают нового соседа. Но что это? Слышно, как обслуга с
большим трудом затаскивает что-то громоздкое и мягко опускает на пол. Потом слышно, как заносят вещи, пакеты, матрас... Где же новый
сосед? Ведь, по порядку, сначала бегом в камеру загоняют нового соседа, и потом уже обслуга заносит его вещи. После этого закрывается
решетка и инспектор дает команду: "Повернулись, посмотрели друг на друга. Можете содержаться вместе?" Если возражений нет, тогда
следует команда: "Первый подошел!", после которой по очереди у всех снимают наручники.
Здесь все, буквально все делается  по команде и бегом. И только после того, когда услышишь, что закрылась дверь за спиной, можно
будет повернуться и осмотреться, кого это судьба определила быть новым соседом по камере.
В этот раз все происходило по-другому. Слышно, что суета обслуги закончилась и решетка закрывается. Значит все. Но где же наш новый
сосед? Почему не забежал не встал рядом с нами у стены? Только после , команды инспектора: "Первый подошел", разворачиваясь,
чтобы подбежать к решетке, я вижу, что около решетки полулежит, полусидит на полу закованный в наручники человек. Все ясно, значит
судьбе было угодно, чтобы нашим новым соседом стал инвалид. Человек, не способный самостоятельно передвигаться. Такого бедолагу
здесь хоз. обслуга таскает как мешок с картошкой при каждом передвижении. Сам ведь он передвигаться не может. Но, несмотря на
увечье, руки у такого человека в любом случае будут закованы в наручники, как у всех. Здесь все перед законом равны. Богатый и нищий,
здоровый и больной - все, буквально все здесь подвержены единым правилам установленного режима. Вот и сейчас подбегаем по
очереди снять наручники, потом подтаскиваем к "кормушке", т.е. открытому в решетке небольшому окошку нашего нового соседа. Все это
делается бегом. Со стороны, наверное, получается довольно смешная сцена, когда двое на повышенных скоростях суетятся вокруг
третьего, стараясь его подтащить к решетке, но у них это никак не получается. А команда была "бегом!"...И мы бежим. Мы тут перед
глазами охраны устраиваем целую пантомиму своими телодвижениями, показывая, как спешим бегом выполнить команду. Спешим, но
физически плохо получается спешить с нашим новым соседом. Таскать его по полу совсем не просто, ведь он не мешок с картошкой, в
конце концов, но живая душа, человек.
Наконец-то вся эта суета закончена и дверь закрывается. Сейчас можно расслабиться, рассмотреть нового обитателя этой унылой
каменной ямы. Интересно, как это угораздило калеку оказаться в этом "мертвом доме"? Хотя особо тут удивляться нечему: здесь хватает
тех, кто устраивал "маленькую войну" при задержании их милицией. И естественно, на войне, как на войне, если не убили или недобили, то
могли оставить калекой. Но на этот раз все оказалось гораздо сложнее.
Как полагается по тюремному этикету, первым представляется тот, кого подсадили. Наш новый сосед оказался достаточно знакомым с
тюремной этикой и первый представился, протягивая руку. Но сделал он это весьма своеобразно. Протягивая руку Эдику, этот пожилой и
обросший недельной щетиной человек, полулежащий на полу, бодреньким голосом сказал: "Здорово, ребята! Вы что-нибудь о Шутове
слышали?" Первой мыслью на такой вопрос было: человек ищет своего знакомого по фамилии Шутов. Но как в таком случае его самого
звать? Эдик спокойно ответил, что Шутова он не знает, вот Шатров, он слышал, - такой вроде тут где-то сидит. А Шутов? Нет, о таком он не
слышал.
Тем временем наш новый сосед уже повернулся лицом ко мне и, протягивая руку, представился в доходчивой для нашего, тюрьмой
деградированного мозга форме: "Меня звать Шутов. Может быть вы что-то слышали о Питерских группировках, и о том, как членов одной из
них осудили на пожизненное?" Где-то в газетах мне эта информация попадалась, да и фамилия эта - Шутов - там фигурировала в качестве
организатора.   
Одно из тюремных правил гласит: больше слушай, чем говори. Слушай, что говорят другие, сопоставляй факты и делай выводы. Никогда не
спеши в суждениях. Я так и поступил. Просто представился новому соседу, не ответив на заданный им вопрос. Тем временем Эдик
признался, что в этом "мертвом доме" новостей не бывает, и поэтому, о том, что творится в мире людей нам практически ничего не
известно. Он искренне говорил правду, т.к. уже много не имел возможности читать периодику. Я же еще с полгода назад соседствовал с
парнем, у которого были средства и он выписывал некоторые газеты. Поэтому, историю Питерского депутата законодательного собрания,
который оказался организатором банды киллеров, я знал. Но знакома эта история мне была с точки зрения обвинения, а сейчас
представилась возможность выслушать противоположную сторону, а потом сделать вывод для себя.
Со слов Эдика Юрий пришел к заключению, что мы совсем "дикий народ", и значит, надо нас чуточку просветить. Однако, с первых же слов
"просвещения" наш новый сосед меня разочаровал. С его слов получалось, что он совершенно не виноват, что эти злые демократы его,
борца за свободу, равенство и братство искалечили и посадили на пожизненное заключение - все вследствие политических интриг! Мол,
ему вообще эта банда киллеров незнакома!
После этого монолога мне стало скучно. В этом "мертвом доме" каждый третий при встрече утверждает, что он не виноват, что произошла
судебная ошибка или его, бедолагу, заставили признаться в том, чего он не делал. По сути, все эти истории о невиновности, злых судьях и
жестоких допросах, очень схожи. Суть одна, меняются только фамилии и названия местности. Когда приходится все это слушать в
очередной раз, становится скучно, как будто вновь перечитываешь давно наскучившую книгу. Конечно, в общей массе этой публики
найдется кто-то несправедливо осужденный, но из всех тех, кого мне приходилось тут встречать, не оказалось того, кто не совершив
злодеяния, был осужден. Возможно, жесткость приговора в некоторых случаях удивляет, но совершенно не виноватых я не встречал.
Излияния Юрия о его невиновности, о том, что осудили его за большевистские убеждения, мне быстро наскучили. Узник совести?
Политический заключенный в тюрьме для "пожизненников"? Чушь все это!
Юрий сразу же почувствовал, что его речь звучит в пустоту. Эдика, по сути дела, вся эта мирская суета уже давно перестала волновать: он
нашел смысл жизни в Боге. Также и я смирил свой гордый нрав и жестокое сердце перед Отцом Небесным. Для нас обоих было гораздо
важнее узнать, что из себя представляет этот человек сегодня, а не какие дела он творил когда-то.
Даже признание Юрия, что он все еще является депутатом Законодательного Собрания Санкт-Петербурга, что когда-то был советником
Собчака и имеет звание генерал-лейтенанта юстиции, не произвело на нас ожидаемого эффекта. И верно: да будь человек хоть кем в
миру, переступая порог этого "мертвого дома" он опускается в преисподнюю на земле, где прошлые заслуги не имеют никакого значения.
Все, что было, это мираж, это история, которая уже никогда не повторится. В этой преисподней значение имеют только личные качества
самого человека. Возможно там, в мире людей, этот человек был богачем и попирал закон как духовный, так и земной. Возможно там
перед ним пресмыкались, его боялись и у него была власть жестокости и денег. Здесь же он гол, как все. Здесь нет "быков" из его
бригады, здесь нет власти денег, жестокости и страха. В этом "мертвом доме" значение имеет только личность самого человека.
Мне приходилось здесь встречать людей, которые когда-то наводили ужас на целые города, но, оказавшись в этой преисподней,
превратились в полное ничтожество, в пресмыкающееся, которые совершенно потеряли человеческий облик. В то же время, были
встречи со "случайными пассажирами" в этом "мертвом доме", которые с пьяну, с дуру дров наломали и оказались здесь. Но, оказавшись
в этой жестокой среде, они не потеряли лица человеческого, не превратились в животное, которое за миску похлебки льстить и служить
рад. После таких встреч, естественно, впервые увидев человека, сначала пытаешься понять, что он из себя представляет сегодня. Да и
вообще, нам с Эдиком давно уже дела минувших дней опротивели, ведь там жестокость, слезы, кровь...
Юрий быстро сориентировался в обстановке и "переключился на другой канал". Мы узнали, что наш новый сосед не только узник совести и
юрист второго класса, но и писатель. В подтверждение своих слов он дал нам почитать свою книгу. Вот это оказалось гораздо
существеннее, чем весь первый час нашего знакомства, ведь по напечатанной книге можно многое узнать о ее авторе. Можно увидеть не
только его политические взгляды, но и образ мысли, глубину суждений.
Пока Эдик листал книгу, мы с Юрием продолжили беседу в уже более узком ключе. Наш новый сосед с улыбкой на лице, как бы раскрывая
свою доблесть, рассказал, как в конце 80-х он ездил в Литву и Латвию с "деликатным" заданием от КГБ. Рассказал, как вместе с Рижским
ОМОНом организовывал межнациональную вражду между латышами и русскими. Оказалось, что и на Кавказе этот человек оставил свой
злой след, когда вместе с Невзоровым фабриковал фильм о том, как "злые армяне" расстреливают мирный азербайджанский кишлак.
Это был фильм, который потом обошел все центральные телеканалы под значком "документальный фильм".
Вообще, Юрий рассказал много "интересного", не замечая, что по сути раскрывает себя как ярого врага моего и многих других народов. Но,
несмотря на детальный рассказ о том, что он вместе с Рижским ОМОНом и Невзоровым творили в моем родном краю, в сердце мое не
вселилась даже тень возмущения или злости. Мне просто стало жаль этого 60-летнего калеку, которому суждено свой век доживать здесь,
среди тех, кого он когда-то презирал, не считая их за людей. Мое сердце Бог из каменного и злого переродил в плотяное и сострадающее,
плачущее со всеми, кто страдает. И мой народ сегодня уже не латыши, а христиане. По крови я латыш, а по духу - сын Бога Живого!
Поэтому, весь рассказ Юрия о том, что он творил в Прибалтике и на Кавказе у меня вызвал только один вопрос: кто он, этот человек,
некогда вхожий во власть, а сейчас у моих ног калекой лежащий? С кем меня свела судьба здесь, в этой преисподней на земле, где плоть
страдает и плачет душа?
По всему было видно, что мы с Юрием две личности, которые свой путь в обществе людей этого мира прошли по совершенно разным
дорогам. Мы оба в своем земном пути достигли "высот", достигли "успеха". Но эти "высоты" и этот "успех" несли совершенно
противоположное социальное начало.
Мой путь был дорогой злодея, который, в юности попав под плен романтики преступного мира, нес идею "воровского закона" в мир людей,
заставляя себя и окружающих, переступая через закон человеческий, творить людям зло, боль, слезы... И, естественно, что имея такое
отношение к обществу людей, оказался изгоем в мире этом. Я был лидером среди таких же как я сам, отверженных, и в социальной
лестнице преступного мира поднялся почти до самых вершин. Это была моя "высота" и мой "успех".
Юрий же, наоборот, подпав в юности под чары большевистских идеалов, стал носителем лозунга "Мы старый мир разрушим...", при этом не
новый так и не начав строить. Он так же, как и я, переступал через закон человеческий, заставляя себя и окружающих жить под законом
жестокости, когда цель оправдывает средства, даже самые лживые и кровавые. Это тот закон, под которым человек, личность
превращается в ничто ради достижения мифа о материальном благоденствии. Такого благоденствия, где тот, кто трудится в поте лица,
создает блага материальные тому, кто лицемерно призывает жертвовать всем ради мифа в будущем. И чем выше в политической системе
такой лицемер поднимается, тем больше материальных благ ему доступно.
На этой лестнице "ярмарки лицемерия" Юрий достиг примерно тех же "высот и успеха", до которых поднялся я в мире злодеев.
И неудивительно: родился Юрий в семье высокопоставленного чина НКВД в 1946 г. Как говорится, ребенок Победы. В войну отец Юрия
был начальником СМЕРШ дивизии, а после войны - начальником НКВД во Львове. Мать тоже из "птенцов" Берии, среднего звена офицер
НКВД. Детство моего нового соседа протекало в обстановке, соответствующей родительским должностям. Даже в детский садик его
сопровождал ординарец отца. Первые шаги юношества Юрий сделал в Суворовском училище МГБ в Ленинграде. Но потом вдруг все
рухнуло. Умер "отец народов" Сталин. Расстреляли Берию. Распустили училище МГБ.
Мое же детство пришлось как раз на хрущевскую "оттепель" и кукурузных хлебов. В отличие от Юрия, родился я в семье шофера, у которого
часть родственников безвестно пропала в Сибирских рудниках. Юрия учили ненавидеть врагов партии большевиков, меня же с детства
пугали, что если скажу, что думаю или буду поступать не как все, тогда меня увезут на Урал лес рубить. Отец Юрия, презрев фронтовую
семью, создал себе новую, но при этом не забывал о сыне из своих высот позаботиться. Моя же мать, когда ее сынишке не было и двух
лет, заявила: "Он мне не нужен". Заявила и ушла в свою жизнь, в которой уже не было места для меня. Юность моего соседа прошла в
училище МГБ, моя - в школе-интернате. Юрия с детства учили тому, что он и его окружение рождены для власти в этом мире. Меня
воспитывали в духе глубокой непокорности к той власти, которая поработила мою страну.
Детство потомка НКВДэшников помнит октябрьскую зорьку и пионерский костер, а юность - комсомольскую удаль. В моем детстве не
было ни октябрятской звездочки, ни пионерского галстука. А в молодетские ряды комсомола меня уже совсем не тянуло. К тому времени я
уже разбирался в том, сколько лжи и лицемерия скрывает комсомольская удаль.
В положенное время Юрий пошел в Армию, и как дитя достойных родителей служил в элитных войсках. А я к тому возрасту познал вонь и
мерзость советской тюрьмы. Ну а дальше уже по накатанной дорожке. Дорога Юрия Шутова вела только вверх. В Армии он вступил в
партию. После армии стал первым в истории советской Колымы членом партии, руководящим золотодобывающей артелью. Мой путь вел
меня только вниз, вниз, вниз...
После того, как попал в лагерь для "перевоспитания", я долго не мог из него высвободиться. Долго не мог покориться той системе
"перевоспитания", которая существовала в советском ГУЛАГе. За непокорность, за побеги, за то, что воспевал романтику воровских
идеалов, мне пришлось несколько раз получить дополнительные годы заключения. Перевоспитание моей личности велось весьма
серьезно, так серьезно, что я прошел все круги гулаговского ада.
Юрий после удачной работы на Колыме  перебрался в Ленинград, где стал самым молодым начальником одной из крупных автоколонн
города. Я тоже был удостоен звания самого молодого...узника крытой Рижской тюрьмы. Но на этом аналогии противоположностей у нас  с
Юрием не кончаются.
Спустя несколько лет я оказался самым молодым заключенным среди особо опасных рецидивистов Кизеллага. Мой сосед стал самым
молодым начальником статистического управления города-миллионера. Он дорос до этой должности в близком сердцу Ленинграде.
Такие вот аналогии двух путей. Один вверх, другой вниз.
После того, когда я, наконец-то выбрался из тюремного болота на свободу, я резко изменил вектор своей судьбы. Побывав на особом
режиме, я убедился наяву, что лагерная романтика - это дым сигарет, несущий рак и смрад гниения души человеческой. Воровской закон -
страна для дураков деревянного Буратино. Я спросил у себя, в чем смысл жизни? Ведь не родился же я с наколками на всю спину и с
позорным клеймом злодея в глазах людей! Таким я стал! Быть злодеем с мозгами деревянного солдатика Урфина Джюса я больше не
хочу.
Освободился, женился, родился сын. А главное, я впервые стал честно зарабатывать на жизнь. Это были самые счастливые годы из всей
моей корявой жизни.
Тем временем Юрий, "честно" работая начальником статистического управления, оказался в поле зрения ОБХСС и прокуратуры.
Результат - громкое дело о хищении в особо крупных размерах. На суде обвинение запрашивает исключительной меры наказания -
расстрела. Суд ограничивается шестью годами колонии. Со слов Юрия следует, что это уголовное дело было результатом
внутрипартийной борьбы.
Хороша партия, если даже в своей среде к оппонентам применяет ложь и подлость..! Хотя, чему удивляться, ведь вся история этой партии
за собой влачит кровавый след. Сначала стреляли врагов, потом - своих, а когда и этот материал иссяк, тогда стали глумиться над тем
народом, который поработили.
И опять интересная аналогия  противоположностей наших с Юрием судеб: я встал из мерзости преступного мира, а мой сосед в нее упал.
Но в судьбе Юрия это падение было лишь эпизодом в длинном ряду падений и подъемов. Через несколько лет пребывания в заключении
соратники по партии позаботились о Юрии, и он оказался на свободе. В этот раз трамплином к очередному взлету он использовал
Афганистан. Пробыл он там не долго, в боевых действиях не участвовал - он же не пушечное мясо, но, тем не менее, после возвращения в
Союз получил назначения помощника торгпреда в ФРГ. А потом началась... перестройка.
Для меня перестройка стала тем камнем преткновения, после которого я, упав, все потерял и уже не встал. В 90-году, позабыв о своем
прошлом, я попробовал, как многие, "срубить капусту" в мутной воде беззакония. Но то, что можно было делать многим, нельзя делать
пришельцу из чужой страны, да еще с клеймом особо опасного. Итог: пять лет лагерей. Когда в конце 95-го я вернулся в город, где был мой
дом, семья, перед моим взором встала картина полного крушения. Вместо дома развалины, супруга в больнице умирает, сын живет в
интернате. Я попробовал и на этот раз встать из грязи, но это было в середине 90-х, во время дикого рынка беспредела. Увы, я не
выстоял, сломался, озверел, и... И вот прозвучало суровое слово "расстрел". И опять мне не повезло: я не успел на "последний этап".
Ввели мораторий на смертную казнь, а потом вообще ужасный конец заменили на бесконечный ужас, т.е. на пожизненное заключение.
У китайцев самое страшное проклятие звучит: "Да чтоб тебе жить во времена перемен!" Для меня времена перемен оказались роковыми.
Но не только для меня, - для Юрия Шутова тоже.
Первые годы перестройки, пока его партия была еще в силе, он принимал активное участие в разной подспудной, скажу больше - подлой
деятельности. Юрий со своими соратниками сеяли семена вражды и раздора в Прибалтике и на Кавказе. В Абхазии плечом к плечу
воевал с Басаевым, громя грузин, и отрезанными головами своих пленников играл в футбол. Нужно отметить, что о Шамиле Басаеве Юрий
отзывался как о герое гор, герое своего народа, герое... Герое, которого мы знаем по Буденовску, Волгодонску, Беслану... по морю крови,
пролитой безвинными людьми. В глазах Юрия и его соратников кровь народа является смазкой для колесниц его побед.
Правда, и для моего соседа в этих "ревущих" 90-х не все было гладко. Его партия теряла силу и приходилось искать себе других
покровителей. Ведь в партии, где лицемерие и ложь были возведены в ранг достоинства политического деятеля, такие плоды как
предательство являются естественным результатом. Может быть кого-то слово "предательство" смущает? Но тогда как по-другому можно
назвать решение Шутова стать советником Собчака? Стать советником для человека, который декларировал противоположные
большевикам взгляды!
В качестве советника Собчака Юрий достиг вершины своей карьеры вхождения во власть. Потом был 93-й год, когда ему предъявили
обвинение в расстреле литовских пограничников в конце 80-х. Оказалось, что один из расстрелянных чудом выжил и опознал Шутова как
главное  действующее лицо этого акта международного терроризма. Но потом ветер политических коллизий подул в другую сторону. С
Литвой у России испортились отношения после того, как Прибалтийские республики изьявили желание присоединиться к Евросоюзу и
войти в НАТО. Под этот "шумок" обвинение в адрес Юрия развалилось. Тем более что, судя по всему, Юрий молчать не собирался и мог
разразиться большой международный скандал - расстрел литовских пограничников нельзя отнести в разряд криминальных разборок.
После этого у Шутова состоялась еще одна попытка вхождения во власть. Имея достаточно средств и поддержку в среде необольшевиков,
Юрий смог  избраться в Законодательное Собрание Санкт-Петербурга. Но это был уже последний аккорд, "лебединая песня" Юрия
Шутова как социально значимой личности. К этому времени во главе России стал Путин, когда-то также "птенец" из гнезда Собчака, и
поэтому очень хорошо знавший  настоящее лицо Шутова и всего его окружения.
Для юриста по образованию и государственника по складу мышления Путина было ясно, что с беспределом, который исходит от
необольшевиков, пора кончать. На Шутова к этому времени в разных силовых структурах оказалось столько криминального материала,
что даже его личные знакомства с рядом видных политических деятелей, чьи имена постоянно на слуху, было бессильно удержать его на
плаву. Из слов самого Юрия следует, что обвинение в организации преступной группировки убийц, является всего лишь мизером в
"послужном списке" этого "борца" за равенство, свободу и братство.
Все это дела минувших дней. Сегодня мы с Юрием доживаем свой век в этом "мертвом доме" в преисподней на земле. Он - калека, у
которого после травмы спины парализованы ноги, а после травмы головы необратимый эпилептический синдром. Я для своего возраста
и места, где нахожусь, крепкий и здоровый. Суть нашего бытия на земле сошлась в одной точке, в камере тюрьмы для пожизненного
заключения. В одной точке сошлись две судьбы. Судьба человека, вкусившего сладость мирской, земной власти, и судьба отверженного
той же властью.
Кажется, что это финиш, жестокий финиш двух столь непохожих судеб. Из этой преисподней нет выхода в мир. Здесь тихо угасает жизнь
тех, кто творил в мире непоправимое зло, тех, кто проливал невинную кровь. Эта камера - склеп, эти хмурые стены и холодный лязг
железных запоров есть последнее пристанище душ злодеев на земле.
Но, если отсюда нет дверей в мир людей, если, оказавшись в этой преисподней на земле, обречен на медленное тление и смерть без
надежды на жизнь на земле, то совершенно по другому выглядит путь узника в глазах Творца всего сущего.
Злодей - такое же творение Бога Живого, как любой другой человек. Только творение это совершенно погрязло во зле, тогда как все
остальные люди в нем только испачкались. И если дверь в мир людей для злодея захлопнулась навсегда, то дверь в вечность с Творцом
все еще остается открытой. "Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет" Евангелие от Иоанна 10:9.
Здесь нет надежды на жизнь на земле? Но есть надежда на жизнь в вечности. "Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня имеет
жизнь вечную" Ин.6:47.
Мне здесь, на пороге в вечность, стала известна эта, воистину Благая весть, что есть Христос.  И я свое жестокое сердце открыл Ему.
Открыл сердце, принес искреннее покаяние и крестился. "В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворенным, совлечением греховного
тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его
из мертвых, и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним, простив нам все грехи" Колоссянам
2:11-13.  Сегодня я, с моим прошлым прощен Творцом и для меня открыта дверь в вечность с Богом.
Совсем не так дело обстоит с Юрием. В его доме висит фотография  Патриарха Всея Руси Алексия Второго с автографом, Юрий был
знаком со многими иерархами церкви в  Санкт-Петербурге. Он был... но он не стал. У этого человека была открыта дверь к Истине, но он
ее не принял.
Иисус Христос был распят вместе с двумя такими же злодеями, как я и Юрий Шутов. "Один из повешенных злодеев злословил Его и
говорил: если Ты Христос, спаси Себя и нас. Другой же, напротив, унимал его и говорил: или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то
же? и мы осуждены справедливо, потому что достойное по нашим делам приняли, а Он ничего худого не сделал. И сказал Иисусу: помяни
меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое! И сказал ему Иисус: истинно истинно говорю тебе, ныне же будешь со мною в раю"
Евангелие от Луки 23:39-43.
Юрий был близко знаком с Патриархом, он знает, что есть истина, но сердце его, каменное от самомнения человека, который "сам себя
сделал", не желает принять Христа распятого  и принести покаяние. Я же всего лишь об одном вопрошаю, ежедневно молясь Творцу: "...
помяни меня, Господи..."
Два человека заканчивают свой земной путь в клетке лукавого ловца душ человеческих - сатаны. Один избрал свою участь в вечности -
гореть в адском пламени. Другого  заберет к Себе Творец, чтобы он, возрожденный в Боге новой тварью, дитем Божьим, мог от всей своей
перерожденной души славить своего Господа.
Все то, что находится здесь, в этой преисподней на земле, в тюрьме пожизненного заключения, это противно, отвратительно и подло в
глазах людей этого мира. Это как пьяный вонючий бомж в луже грязи. Люди мира сего уничтожают эту нечисть. Кто пнет, кто плюнет, а кто
и палкой ударит. Но Бог есть Любовь, и Он сотворил как тебя, добрый христианин, так и тебя, строгий атеист, а так же Он сотворил и меня.
Я такой же блудный сын Творца как все вы, люди на земле. Суд мира сего справедливо приговорил меня к смерти, но в любви Творца я
спасен от мук ада после земного пути. А спасен ли ты? Или ты идешь по тому же пути ожесточенного сердца и смерти в вечности, по
которому ступает мой товарищ, по этой преисподней на земле, Юрий Шутов?      

                              ПРОСТИТЕ МНЕ ЛЮДИ!

       Христиане, я обращаюсь со своей душевной болью к вам, так как люди мира этого меня уже давно отвергли от себя, и даже больше,
они вычеркнули моё имя из книги живых в этом мире, приговорив к расстрелу. Но этого им показалось мало и смерть в одно мгновение
они сменили на смерть в рассрочку, на медленную смерть в бетонных стенах пожизненного заключения. Но отверженным в мире людей я
не стал в тот час, когда, озверев от безысходности, перешагнул через человеческую жизнь и во время квартирного разбоя отнял жизнь у
двоих совершенно невинных людей. Нет, отверженным я стал еще тогда, когда в неполные два года отроду моя мать сказала: «он мне не
нужен, пусть его берёт кто хочет». И начались мои скитания, сначала по бабушкам, потом интернат, а дальше уже тюрьма. За всю жизнь я
не слышал слов душевного тепла и когда был голоден - мне никто не дал кусочка хлеба. Когда мёрз, никто не укрыл рваным одеялом, а
когда болел, никто не пришёл навестить меня. Ведь я всегда был отверженным. Но, люди! Я никого не упрекаю. Наоборот, я вас
благодарю за то, что в детстве меня не били, за то, что в интернате кормили, а когда заболело горло, вырвали гланды. Я благодарен за то,
что в мире были добрые люди. Ну а то, что на моём пути не так часто встречалось понимание, поддержка, помощь…так я же отверженный
и значит как прокажённый обречён на одиночество в толпе. Сегодня я хочу обратиться к вам, христиане, со своим словом покаяния. Увы,
не могу написать письмо родственникам тех, у кого отнял жизнь, просто у них нет родственников. Я не могу выйти перед собранием в
церкви, как это принято в наших церквях, и перед братьями и сёстрами, приклонив колени, принести своё искреннее покаяние. Покаяние
искреннего сердца, свидетелем которого стала бы церковь. Я буквально всего лишён и как зверь заперт в четырёх стенах с двумя такими
же как сам злодеями, из которых один открыл своё сердце для Христа, а другой… курит и проклинает тех, кто остановил его кровавый след
по земле. У меня нет другого выхода и это письмо–покаяние единственная надежда, что я смогу принести своё покаяние перед
христианами здесь на земле. А ведь это важно, искреннее покаяние, свидетелями, которого стали братья и сёстры во Христе. Для
Господа нашего Иисуса Христа я открыл своё сердце 03.03 99 г. Даже я не открыл, а сам Господь раздробил моё каменное сердце Своей
любовью, так как сам я был до крайности ожесточён вплоть до последнего мига моей встречи с Богом. Даже оказавшись в камере
смертника и ожидая «последнего этапа» я не собирался открывать свое сердце Богу. Наоборот, я всё больше и больше ожесточался, и
единственной моей мечтой было улыбнуться тому, кто будет нажимать на курок, исполняя смертельный приговор. Я спешил на встречу со
смертью и писал прошение Президенту, чтобы меня расстреляли вне очереди. «Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас» – этим
предложением заканчивалось мое прошение. Ну и соответственным было моё поведение и отношение к тем правилам, которые
существуют для тех, кто ожидал свой «последний этап». И вот 03.03.99 г. меня в очередной раз закрыли в карцер. Я совершенно не думал
о Христе, о покаянии, но Он Сам пришёл. Только за моей спиной закрылась дверь карцера, как меня накрыло как будто незримым
покрывалом. В миг меня как будто вырвали из пространства и времени. Пропала промозглость карцера и вообще всё осязаемое. Но
главное, я ощутил такую полноту души, что все рассказы о земном счастье могут показаться горькой полынью души человеческой в
сравнение с этим восхитительным чувством. Но в какой-то миг я осознанно увидел себя… и увидел не таким, каким считал себя, а таким,
какой есть на самом деле в глазах Господа нашего. Знаете, какое это было огорчение!? Огорчение и боль, что именно я являюсь тем
злом, которое приносит столько горечи любимому Христу. Сколько времени я находился в таком состояния, я не знаю. Но когда ко мне
вновь вернулась осознание серой промозглости карцерной действительности, оказалось, что я стою на коленях и моя куртка на груди вся
промокла от слёз. Я рыдал навзрыд. И это я? Человек, которого с детства учили не преклонять колени не перед кем. А плакать, наверное,
я вообще не плакал. Просто не помню такого. А здесь… Но главное в моём сердце с того дня поселилась душевная полнота и покой. Из
карцера вернулся уже другой человек. Я принёс своё искреннее покаяние Господу нашему, как тот разбойник на кресте, возопив:
«…помяни меня, Господи…» Я знаю, что рождён новой тварью и судьба моя - быть в вечности вместе с Христом. Но на моей душе лежит
беспокойство от того, что я не принёс покаяние перед людьми. Я долгое время отрицал своё злодеяние, т.к. надеялся, что юридически
мою вину доказать нельзя и значит смогу обмануть суд. Слава Богу, что судья умудрённый опытом, и уверен под водительством Бога,
вынес справедливый приговор суда мирского, где око за око, зуб за зуб, жизнь за жизнь… Я заслужил приговор суда и смерти и сейчас,
принося свое покаяние Господу, благодарю судью за справедливый приговор. Кто-то скажет, что я благодарю своего палача? Но это не
так, написано: «…начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же сделаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий
слуга, отомститель в наказание делающему злое» (Рим. 13:4). Воистину, судья, приговоривший меня к смерти, сотворил доброе дело. Я
был мёртв, совершенно мёртв душой и впереди меня ожидали ужасные страдания в вечности. Сейчас я живой и мой путь с Господом
нашим. А эти временные испытания, которые переживаю сейчас сущая мелочь по сравнению адских мук в вечности, к которым я так
упорно спешил. На моей душе есть большой груз того, что нужно было бы сказать в покаяние, но даже здесь, на самой важной в моем
жизни бумаге, я ограничен. Да по сути таковы все мои 47 прожитых на земле лет, ограниченные неволей. Но само страшное из мною
прожитого, я сказал. Да и что может быть страшнее клейма убийцы? Если моё покаяние перед вами тронуло живое сердце, может быть и
в ваших молитвах проскользнёт моё имя? Может быть чьё-то сердце возгорится и он мне напишет. Здесь замерзает душа в отчаянье
одиночества. Но в моих словах нет плача отчаянья, ведь со мною Утешитель и я спасён, я жив… просто, иногда бывает холодно душе от
одиночества.