Рустам Гарипов

                                                               ЗАЧЕМ БОГ СОТВОРИЛ МУХ?

Это было лет двадцать назад.
Жил с нами по соседству Ванечка, розовощекий мальчик шести лет. Ум¬ница и паинька, золотое дитятко ненаглядное. Все у нас его
любили и души в нем не чаяли. Чего у него ни попросишь - он тут же радостно побежит это делать, да с таким усердием и серьезным
видом, что просто не верится, что такие дети бывают. Словом, не мальчик, а ангелочек маленький.
Дед его, Семен, в ту пору живой еще, часто брал внучка с собой по грибы в лесок, что на том берегу речушки. Речушка эта, весело журча,
определяла границы, где уже кончается город и начинается то, что мы, городские, называем природой. Мы тогда только получили эту
квартиру в новом районе и еще не привыкли к такому отдалению от шумной цивилизации. А вот дед и Ванечка, наоборот, были счастливы
такому мирному соседству и все лето проводили вместе, радуясь солнышку, лесу и обществу друг друга.
И вот в один прекрасный день Ванечка проснулся особенно рано, зная, что сегодня они с дедом идут на рыбалку, и, весело соскочив со
своей кроватки, напрямик побежал в комнату к своему дедуле, как ласково он его называл.
Распахнув дверь, он вдруг увидел, что дедуля почему-то как-то странно стоит в углу на коленях с закрытыми глазами. Ванечка даже
испугался сначала, а потом вспомнил, как мама ему говорила, что дедушка - старенький и потому верит в Бога, что все старые люди, по
неграмотности своей, верят в этого Бога и на коленях молятся Ему. Правда, до этого случая он никогда не видел, как это они молятся, но
вот теперь зато знал.
Дед, услышав, что внучатка уже встал, сразу повернулся к нему и раскрыл свои огромные ручищи, чтобы обнять родную кровинушку.
Ванюшка привычно прыгнул на деда и прижался к его густой, снежной, как у Деда Мороза, бороде. Ему нравилось, что дед у него такой
большой, сильный и добрый, как былинный богатырь.
- А ты, что, Богу молился? - спросил Ваня.
- Молился, - улыбаясь, ответил дед.
- А зачем? - явно сильно интересуясь, продолжал мальчик.
- Спасибо говорил.
- А за что?
- Да за все: за этот день, за то, что жив еще, не помер. За тебя вот, что ты у меня есть. За все.
- Дедуля, а разве Бог есть? - боясь обидеть деда, как-то робко спросил Ванечка.
- Конечно, есть, - широко улыбнувшись, сказал покрытый сединой богатырь. - А кто же, по-твоему, все это сотворил? - он указал на окно,
через которое виднелись река и лес.
- Это, что, Он?
- А то кто же? Он все сотворил: и тебя, и меня, и все, что ты видишь. Все-все!
Ваня был совершенно ошеломлен таким открытием. Правда, в этот день они о Боге больше не говорили, а немного погодя оба были
увлечены рыбалкой.
Но вот через пару дней, рано утром, когда еще сильно хочется спать, Ванеч¬ка был разбужен одной назойливой мухой. Мы все знаем, как
это бывает. Поняв, что сон уже оставил его, мальчик начал гоняться по комнате за своей обидчицей. Но муха отказывалась
капитулировать и делала свои стремительные виражи так, что даже казалось, будто она нарочно издевается над бедным мальчуганом.
После длительной битвы, в которой мухе так и не был нанесен ни один газетный удар, она совершенно наглым образом улетела...
Обессиленный Ваня повалился на кровать и лежал, глядя в потолок, минут пять. И пролежал бы еще больше, не войди в комнату
дедушка.
- Что за шум, а драки нет? - спросил старик.
- Дедуля, а зачем Бог создал мух? - неожиданно спросил Ванечка.
- Мух? - старец засмеялся и, подойдя к внуку, погладил его по голове. - Не знаю, зачем Он создал всех мух. Но вот одну муху зачем Он
создал, я точно знаю...
- Это было давно, тебя еще на свете не было, - начал свой рассказ дед Семен. - Работал я тогда в шахте. Тяжело приходилось - не то что
сейчас. В три смены трудились. Вырыть надо было там тоннель один небольшой та¬кой, чтобы только люди проходить могли. Но делать
нужно было срочно: из-за него вся работа стояла. А дело это нешуточное. Он уже несколько раз обваливался, и люди погибали. Так все и
боялись с этой работой связываться. А я тогда молодой был совсем, постарше, конечно, тебя. И мне любое дело по плечу казалось. Так
вот и вызвался я этот тоннель копать. А меня возьми да и не пустили. Молод, говорят, еще, поживи малехо. Ну, тут я вскипел: как, говорю,
так? Не хуже других! А бригадир на своем: нет, говорит, и все. Не пущу. Не возьму грех на душу! И решил я тогда все равно наперекор
сделать, смелость свою показать. В субботу ночью, когда все работы останавливались и никого, кроме сторожа, наверху не было, полез я
в шахту один и давай там, где как раз то самое об-вальное место было, киркой махать. Рублю, пласт за пластом снимаю, стеночка
податливая - хорошо идет. Ну, думаю, за ночь управлюсь. И вот метров через семь порода вдруг твердая пошла и как-то резко так
сыпаться начала. Стало страшно мне, а гордость дело бросить не позволяет. Ну и навалился я всей силушкой. Тут потолок обрушился, и
меня завалило. Да так, что чувствую, обе ноги-то по-ломало, а главное, справа - стена, слева - стена, сза¬ди, спереди - тоже стена. Так что
как в гробу себя почуял. Еще бы: сколько тонн породы меня обложило, думаю. Лампу тоже покорежило, вижу, керосин вытек весь, сейчас
потухнет. Ну все, думаю. В воскресенье работа только с обеда начинается, так что я не дотяну. А помирать-то страшно. И вот тогда я глаза
закрыл и говорю сам в себе: «Господи, спаси и помоги... Не знаю, как... Только не дай помереть». И вдруг чувствую, по лицу ползет что-то:
глядь, а это - муха. Откуда, думаю, тут муха взялась? А она уже на стенке сидит. И тут меня вроде как злость взяла: как дам со всего
размаху кулачищем по мухе-то! А стеночка возьми да обвались. И передо мной, прямо перед носом, лестница какая-то. Ну, я за нее - так
на одних руках и выполз. Это старая шахта за-брошенная рядом была. А я, видать, по неопытности не рассчитал и не в ту сторону рыть
начал. Вот и дорылся до нее. С тех самых пор я в Бога, что на мою молитву ответил, веровать стал. А что насчет мух, так я не знаю, зачем
Он их всех сотворил. Но вот зачем Он сотворил одну из них, я точно знаю, - закончил свой рассказ убеленный сединами добрый богатырь.
А Ванечка прижался к его сильной груди и тихо-тихо сказал:
- Спасибо Тебе, Господи, за ту муху!