ПОЭЗИЯ


Юлия Зельвинская

Не принимайте близко к сердцу,
Что огорчает до глубин,
Есть замечательное средство –
Проникнуть в суть первопричин.

И если Бог что допускает,
То это пользу принесёт,
Которую не ожидали,
Боясь заглядывать вперёд.

Примите волю Бога, люди!
Нам беспокойство ни к чему,
Увидите, так лучше будет,
Вы верьте всей душой Ему…

Когда рассеются все страхи,
Тогда порадует итог:
То, что считали в жизни крахом,
Окажется «Господь помог!».

Не видим полную картину,
Которую рисует Бог,
Не смотрим мы на перспективу,
«Приятней» думать: мир жесток.

Но к лучшему всё обернётся,
И стыдно станет пред Творцом.
Создатель с Неба улыбнётся –
Всегда Он лучшим был Отцом!

***
Всевышний Бог спешит к тебе на помощь!
Протягивает руки через ад.
Когда ты с Ним – сильнее целых полчищ:
Не существует для тебя преград.
Но рук Его не замечаем часто,
Особенных каких-то знаков ждём,
И потому так глубоко несчастны,
Ещё чуть-чуть – и в пропасть упадём.

Но всё равно Господь спешит на помощь!
Он через ближних действует всегда.
Хотя сейчас темно, как будто полночь,
Дана нам путеводная звезда.
Она на Небе, Небо в человеке,
Горит, и освещает жизни путь.
Будь среди праведных, под их опекой –
Событий всех понятной станет суть.

Всевышний Бог спешит к тебе на помощь!
Хватайся крепко за Него, держись.
Не факт, что будет так, как ты захочешь,
Но быстро приведёт в порядок жизнь.
Старается для нашего спасенья,
Чтоб заблудившись, не пропали мы.
Хоть трудности даются для смиренья,
Но Бог сияет солнышком из тьмы!


***
А девочка молилась до утра...
Поправилась чтоб старшая сестра,
И мама их была всегда здоровой,
А папа не был никогда суровый.

Она молилась слёзно, чтоб война
Оставила на все их времена,
Установился мир чтоб на планете,
Росли в заботе радостные дети.

Молилась, чтоб никто не голодал,
От холода в обносках не дрожал,
А мог построить дом себе уютный
С ухоженной лужайкой изумрудной.

Она молила Бога, чтоб в сердцах
Любовь жила, а не какой-то страх.
Ходили люди чтобы чаще в гости
И в одиночестве не грызли ногти.

Просила Бога, но не о себе,
Заснула обессилено в мольбе…
А рядом ангелы небесные собрались,
Чтоб все её желания сбывались.

***
Привыкнуть в жизни можно ко всему:
Есть чёрный хлеб, водою запивая,
Лежать на голых досках одному,
Ходить в обносках, их не замечая…

Но как привыкнуть к алчности людей,
Которые живут лишь ради денег?
Они готовы предавать друзей
И даже ради нескольких копеек…

Как относиться к тем, кто подставлял,
Стараясь выслужиться пред начальством?
Кто честь и совесть где-то растерял,
Успехов добиваясь всех нахальством?

Реально ли предателей любить?
Как улыбаться тем, кто унижает?
Как в обществе людей прогнивших жить,
Которые всё время угрожают?

Господь в Писании ответил нам,
Что нужно за врагов своих молиться.
Их исправлять Создатель будет Сам:
Он смотрит на сердца, а не на лица.

Рассматривает душу глубоко
И взвешивает сердце человека,
А мы не замечаем ничего:
Душа у нас с рождения – калека!

Поэтому молиться надо нам
И за своим следить духовным миром:
Грехов сидит до жути много там,
Пируют бесы, заплывая жиром…

Вот это настоящий есть кошмар!
Грехи чужие пред которым тают:
Мы горько плачем, что достал комар,
Когда нас крокодилы разрывают.


Блаева Людмила

Шёл по улицам Бог. Слушал мысли прохожих...
И в невидимом сердце кольнуло иглой -
Каждый третий твердил: "Ну за что мне все, Боже ?"
"Не хочу я так жить!" – думал каждый второй. ...

С интересом прислушался к мыслям мужчины.
Прицепилась к бедняге тоска, словно спрут –
У него накануне украли машину.
"Хорошо, что не жизнь. А машину найдут !"

Улыбнулся Создатель едва уловимо,
И взглянул на красавицу с рыжей косой –
А её перед свадьбою бросил любимый,
Променяв на свободу семью и кольцо.

"Хорошо, что сейчас – верным мужем не стал бы.
Он от больших страданий тебя уберёг.
Он всегда таким будет – красивым, но слабым.
Разве этого хочешь ?" – спросил её Бог.

Но никто не услышал его откровений,
Только ропот и стон с переходом на крик.
Если б поняли люди – всему своё время,
Научились бы жить и ценить каждый миг.

Каждый день был бы новым открытием счастья,
И желание жить никогда б не прошло,
Если б поняли люди, хотя бы отчасти –
В каждом "плохо" всегда есть свое "хорошо" !




Михаил Лермонтов (1814-1841)

Раскаянье

К чему мятежное роптанье,
Укор владеющей судьбе?
Она была добра к тебе,
Ты создал сам свое страданье.
Бессмысленный, ты обладал
Душою чистой, откровенной,
Всеобщим злом не зараженной.
И этот клад ты потерял.
Огонь любви первоначальной
Ты в ней решился зародить
И далее не мог любить,
Достигнув цели сей печальной.
Ты презрел всё; между людей
Стоишь, как дуб в стране пустынной,
И тихий плач любви невинной
Не мог потрясть души твоей.
Не дважды Бог дает нам радость,
Взаимной страстью веселя;
Без утешения, томя,
Пройдет и жизнь твоя, как младость.
Ее лобзанье встретишь ты
В устах обманщицы прекрасной;
И будут пред тобой всечасно
Предмета первого черты.
О, вымоли ее прощенье,
Пади, пади к ее ногам,
Не то ты приготовишь сам
Свой ад, отвергнув примиренье.
Хоть будешь ты еще любить,
Но прежним чувствам нет возврату,
Ты вечно первую утрату
Не будешь в силах заменить
.


Ангел

По небу полуночи ангел летел,
И тихую песню он пел,
И месяц, и звезды, и тучи толпой
Внимали той песне святой.
Он пел о блаженстве безгрешных духов
Под кущами райских садов,
О Боге великом он пел, и хвала
Его непритворна была.
Он душу младую в объятиях нес
Для мира печали и слез;
И звук его песни в душе молодой
Остался — без слов, но живой.
И долго на свете томилась она,
Желанием чудным полна,
И звуков небес заменить не могли
Ей скучные песни земли.


Когда волнуется желтеющая нива…

Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;
Когда росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он,—
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе,—
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога.


Молитва

Не обвиняй меня, Всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мрак земли могильный
С ее страстями я люблю;
За то, что редко в душу входит
Живых речей Твоих струя,
За то, что в заблужденьи бродит
Мой ум далеко от Тебя;
За то, что лава вдохновенья
Клокочет на груди моей;
За то, что дикие волненья
Мрачат стекло моих очей;
За то, что мир земной мне тесен,
К Тебе ж проникнуть я боюсь
И часто звуком грешных песен
Я, Боже, не Тебе молюсь.
Но угаси сей чудный пламень,
Всесожигающий костёр,
Преобрати мне сердце в камень,
Останови голодный взор;
От страшной жажды песнопенья
Пускай, Творец, освобожусь,
Тогда на тесный путь спасенья
К Тебе Тебе я снова обращусь.


Ветка Палестины

Скажи мне, ветка Палестины,
Где ты росла, где ты цвела,
Каких холмов, какой долины
Ты украшением была?
У вод ли чистых Иордана
Востока луч тебя ласкал,
Ночной ли ветр в горах Ливана
Тебя сердито колыхал?
Молитву ль тихую читали
Иль пели песни старины,
Когда листы твои сплетали
Солима бедные сыны?
И пальма та жива ль поныне?
Все так же ль манит в летний зной
Она прохожего в пустыне
Широколиственной главой?
Или в разлуке безотрадной
Она увяла, как и ты,
И дольний прах ложится жадно
На пожелтевшие листы…
Поведай: набожной рукою
Кто в этот край тебя занес?
Грустил он часто над тобою?
Хранишь ты след горючих слез?
Иль божьей рати лучший воин
Он был, с безоблачным челом,
Как ты, всегда небес достоин
Перед людьми и божеством?
Заботой тайною хранима
Перед иконой золотой
Стоишь ты, ветвь Ерусалима,
Святыни верный часовой.
Прозрачный сумрак, луч лампады,
Кивот и крест, символ святой…
Все полно мира и отрады
Вокруг тебя и над тобой.




Лев Болеславский (1935-2013)

* * *
Воскресный день! А вы - на рынок?
На дачу? На реку с утра?
А мне, помимо нужд рутинных,
Подумать о душе пора.
Как много на сердце сегодня
Печалей, радостей сошлось...
И тороплюсь я в храм Господний,
Туда, где ждёт меня Христос.
Я расскажу Ему, покаясь,
Как жил и как хочу я жить,
Как не умею я покамест
Любить и Господу служить.
Как мне нужна Господня помощь,
Чтобы грехи одолевать.
Ты, Боже, знаешь всё и помнишь!
Даруй же в силе благодать!
И вместе с братом и сестрою
Окрепну в единенье сам!
"Песнь Возрождения" раскрою
И славу Господу воздам!
А после проповеди мудрой,
Развеющей мирской мираж,
Воскресное возвысим утро
Молитвой общей "Отче наш!"
И с чувством чудного событья
Мы разойдёмся по домам,
Чтоб превратить свою обитель
Пусть в маленький, но Божий - храм!


МОЛИТВА

Приближаюсь к последней черте,
И достоин я ада кромешного.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
О смирении и простоте
Забывал я в гордыне насмешливой.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
О душе забывал я в тщете
И желал не глубинного, - внешнего.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Я в тщеславной пустой маяте
За успехом тянулся поспешливо.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Не однажды к своей доброте
Хитрый ум и расчет я примешивал.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Забывал о высокой звезде,
Душу низкие радости тешили.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Я в животной слепой наготе
Жадно плоть ублажал и не сдерживал.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Я приспешникам темных властей
Слишком часто поклоны отвешивал.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Проклинал мою жизнь в суете,
А потом начинал все по-прежнему.
- Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешнoгo.
Зависть зрела в моей темноте,
И прошла по судьбе моей трещина.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Жадность в сердце жила, как в гнезде
Скупость злато копила - да где ж оно?
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Трусость ела меня до костей,
Тело жалко дрожало, хоть режь его.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Жил я в ревности, как на костре,
Пожиравшем доверие бешено.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Беспощадный в своей правоте,
Я не миловал друга сердечного.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
А теперь я один в пустоте,
Не вернуть мне любовь отгоревшую.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Сколько прочих грехов и страстей
Утаил я, но все они взвешены.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.
Приближаюсь к последней черте,
Плачет сердце мое безутешное.
Вот он я, Иисусе Христе,
Сыне Божий, помилуй мя грешного.

* * *
Я памятник себе не воздвигал.
Я недостоин. Да и не тщеславен.
Я не Гораций, да и не Державин.
Но вера и любовь - мой пьедестал.
Я сочинил от сердца много строк.
Не знаю, что сердца людей задело.
Но лучшее продиктовал мне Бог.
Я записал лишь на бумаге белой.
Забудут обо мне наверняка.
Но если в души западёт немного
Моих стихов иль хоть одна строка.
Пусть вспоминают не меня, а Бога.

* * *
Тяжело нести пустую душу,
Господи, скорей раскрой ее
И внеси в нее моря и сушу,
Каждое творение Твое,
Чтобы мир ее с мирами слился!
Дай ей чувство цели и пути,
Дай любви ей и наполни смыслом:
Полную - легко ее нести!

* * *
Да святится, о Господи, Имя Твое!
Восклицаю и внемлю чудесной молве,
Не смолкающей в ветре, листве и траве,
В беспорочной, не знающей дна синеве.
Эти звезды - Твои, эти воды - Твои,
Эти рощи и в рощах Твои соловьи!
Свет восторга, в моей растворенный крови, -
Капля света, Твоей беспредельной любви!
Ты взыскал благодатью мое существо,
Но и боль я приму от Тебя, Божество,
Чтобы взять на себя часть страданий Того,
Кто на Землю пришел от Отца Своего.
Через светлое в мире Твое бытие
Я со всеми в родстве, я в единой семье
Со звездою, и птицей, и рыбой в ручье...
Да святится, о Господи, Имя Твое!

* * *
Откройся радости, душа,
Как темная Земля - рассвету.
На неурядицы не сетуй,
Но труд назначенный верша!
Откройся радости, душа,
И помоги другим, приемля
Всех, кто, как ты, пришел на Землю,
Печально радости ища!
Откройся радости, душа, -
Она в любви и в чистой вере,
Она в дожде, в цветах и ветре,
В ручье, в шуршанье камыша!
Светлей же, широко дыша,
И обнаружишь, озаряясь,
В себе самой живую радость!
Раскройся в радости, душа!

* * *
То отступая и таясь,
То нарастая, каждый раз,
Когда нам горестно и плохо,
По крохам, по слезе, по вздоху
Идет преображенье в нас.

* * *
Боже, Господи, слышишь, молю:
Сделай благостной душу мою!
Чтоб ни злобной тоски, ни злословья,
Чтоб на каждый удар и обман,
Даже изнемогая от ран,
Отвечала любому - любовью.
Боже, Господи, слышишь, молю:
Сделай щедрою душу мою!
Чтоб не мерила: много ли, мало?
А в безмерности чистой любви
Не копейки свои и рубли,
А запас золотой раздавала.
Боже, Господи, сделай, молю,
Независтливой душу мою!
Чтобы сбросила, словно тяжелый
Камень, свой потаенный недуг
И позорных не ведала мук
От удачи, успеха чужого.
Боже, Господи, сделай, молю,
Нетщеславною душу мою!
Чтоб жила не в ревнивом обгоне
С жаждой первенства строчек и книг,
Но ища обретений иных,
Но взалкав совершенства гармоний.
Боже, Господи, сделай, молю,
Нетрусливою душу мою!
Чтоб открыто и прямо смотрела,
Про бессмертие помня свое,
И, земное познав бытие,
Не дрожала за бренное тело.

* * *
Гоните маленькие мысли!
В них не рождается любовь.
Гоните маленькие мысли!
То - достояние рабов.
Да будете царями духа!
И вам откроются полней
Слова - не только лишь для слуха
И свет - не только для очей.

* * *
Не благ земных, а благодати
Дай, Боже, мне в дурные дни
И сердце малою дитяти
Верни мне, Господи, верни!
Я стал расчетливым с годами,
А был открытым и простым,
И темное познанья пламя
Гудит во мне, вздымая дым.
Все дальше ухожу от детства,
Все больше хитростью ума
Я подменяю зренье сердца
И мню, что расступилась тьма.
Мню, что узрел и высь, и дали,
Но Ты промолвил в тишине:
" Свет, что в тебе, - вглядись, - не тьма ли?"
Вгляделся я, и - страшно мне.
Ты молвил: "Все открыто в Боге,
И тайных посвящений нет,
И в царствие Мое дороги
Доступны всем, в ком зреет свет.
Все средостенья, все преграды
Преодолимы. Но в груди
Иметь дитяти сердце надо,
Чтоб в Царство Божие войти".
Так дай же, дай мне благодати,
О Господи, в дурные дни,
Мне сердце малого дитяти
Незамутненное - верни!

* * *
Не жди любви - давай ее.
Даруй! Не требуя отдачи.
В свет обрати, в поток горячий
Существование свое!
Не жди, высвобождай из тела
Дух обожанья и любви!
Служеньем радостным живи!
Хоть одного счастливым сделай!
Забудь себя! Весь раздаренье!
А вспомнишь о себе - и тут
Сто темных сил в тебе взойдут
И ревностью, и подозреньем,
И наважденьем изведут...

* * *
Ты ждешь пришествия Христа?
А Он не уходил из мира,
То мы ушли в глухие дыры,
В конторы, в норы и в мундиры,
В борьбу за вещи и места.
А Он нас ждет, скитаясь сиро.

* * *
Блеснет ли ручья золотая струя,
Ударит ли гром или птица взовьется -
На все благодарно душа отзовется:
Да будет, о Господи, воля Твоя!
В тиши полуночной созвучья творя,
Зачем ожидаю признанья, как платы?
Ославят, восславят, забудут трикраты -
Да будет, о Господи, воля Твоя!
С любовью, с единственной встречусь ли я,
А, может быть, вовсе ее не замечу,
Иль в жизни другой мне назначена встреча?
Да будет! о Господи, воля Твоя!
Я счастья возжаждал - в какие края
За ним поспешить? Или надо вначале
Пройти испытанье бедой и печалью?
Да будет, о Господи, воля Твоя!
Найду ли свой путь посреди бытия,
Приду ли к Тебе сквозь сомненья и боли?
Достанет ли силы, достанет ли воли?
Да будет, о Господи, воля Твоя!

* * *
В себя смотри. Внутри сотри
То, что в других бичуешь рьяно.
Не воевавшие внутри
Вовне воюют постоянно.
Все зло им видится вовне.
Свистит ожесточенья ветер.
Растет вражда. И нет на свете
Конца бессмысленной войне...

БЛАГАЯ ЧАСТЬ
Наш выбор - каждый день и час.
Вся жизнь расколота на части.
Воистину блажен и счастлив
Тот, кто избрал б л а г у ю часть.
Кто смог всю душу, не деля,
Отдать Христу - в любви без меры,
Кому с доверием и верой
Открыты Небо и Земля.
Тот, кто избрал благую часть,
Не соблазнится остальными,
И суетными, и больными,
Где правит всласть мирская власть.
Тот, кто избрал благую часть,
Да обретает целость, цельность
И новой выси беспредельность
И не дает душе упасть.
Не устрашась, не омрачась
От тьмы земного эпилога,
Всю вечность примет в дар от Бога
Тот, кто избрал благую часть!

* * *
Приветствую сиянье дня,
Собравшись в новую дорогу,
Но прежде обращаюсь к Богу:
" Господь, благослови меня!"
Я выхожу, чтоб побороть
Зло, и безумье, и безверье,
И, в мир распахивая двери,
Шепчу: "Благослови, Господь!"
Вокруг в страстях земная плоть,
А в плоти - души человечьи.
Прошу я перед каждой встречей:
" Благослови меня, Господь!"
Склонюсь в раздумье и любви
Над белыми еще листами
И благодарными устами
Шепну: "Господь, благослови!"
Когда окончу дни свои,
Взгляну в минуту перехода
Туда, где Небо и свобода,
И выдохну: "Благослови!.."

* * *
Назарет. Дома на взгорье.
Юный плотник Иисус
Прикрепляет, взяв топорик
Мягкой врубкой к брусу брус.
Отирает пот, выходит
Чуть передохнуть во двор.
Братство туч на небосводе.
Словно храм, вдали Фавор.
Стайкой, верно, с Иордана,
Как обрызганы зарей,
Розовые пеликаны,
Вспыхнув, скрылись за горой.
И над финиковой рощей,
Прячущейся меж холмов,
То поет, то нежно ропщет
Пара голубых дроздов.
Мальчик весь наполнен светом!
Нет ни капли тьмы в душе,
И она над Назаретом
Обнимает даль уже!
И она, как эти птицы,
Столь безгрешна и чиста,
Что готова с нею слиться,
К ней спустясь, душа Христа!
Отчего же так тревожно
Вдруг становится ему?
В будущее осторожно
Заглянул он, как во тьму.
Видит город, двор просторный,
Груду бревен, стружек хлам.
Незнакомый плотник в черном
Крест сколачивает там.
Старый плотник без унынья
Столб строгает, а на нем
Перекладину в средине
Укрепляет топором.
Смотрит мальчик через годы:
Храм, судилище... тропа...
Голый холм, как череп голый,
И орущая толпа.
Крест, что в холм солдатом вкопан,
Проступает в высоте...
Стражники, палач... Но кто там,
Кто там, кто там на кресте?

* * *
В часы тоски, в часы тщеты,
В часы отчаянья глухого,
Душа моя, как жаждешь ты
Простого ласкового слова.
Но не ищи, но не лови
Сочувствия. Твое спасенье
Не в чьей-то, а в твоей любви,
Не в чьем-то, а в твоем служенье.

* * *
И прежде чем окончил дни
И прокричал в предсмертной дрожи:
«Или, лама савахфани!»
И был взнесён десницей Божьей,
И прежде чем, как человек,
С земным расстался воплощеньем,
С креста Он обнял взглядом всех
В знак не прощанья, а прощенья.
Он и руками на кресте
Их обнял бы, но люди сами
Распахнутые руки те
Прибили накрепко гвоздями.
«Возненавидел мир Меня,
Обрек на тяжкие страданья,
Зане свидетельствовал Я,
Что зла полны его деянья.
В нем страсти правят искони,
И давит темная стихия,
И чем трусливее одни,
Тем деспотичнее другие».
Глазами светлыми обвел
Голгофу, город в отдаленье
И пепельный, в морщинах, ствол
Оливы, вставшей на колени,
И ящерку невдалеке,
Что замерла и омертвелым
Сучком торчала на песке
И на Него, привстав, смотрела.
Застыли овцы и ослы,
Волы с печальными очами,
И поднебесные орлы
В тот страшный час необычайный.
И в дальней чаще тигр, и лев
В пустыне, лань у водопоя...
Вдруг замерло, оцепенев,
В юдольном мире все живое.
И только люди, лишь они,
Без милосердья и печали
Безумствовали и: «Распни!
Распни, распни Его!» - кричали.
Но не винил Он никого,
А повторял, как прежде: «Отче,
Им не вмени греха сего,
Не ведающим, как порочны».
Светло-зеленые глаза
Любовь сквозь муку излучали
Всем, кто кляли Его, грозя,
Злорадствовали, обличали...
Он видел ката Своего,
Ханжей, лжецов, что были в силе,
И тех, что славили Его,
А ныне злобно поносили.
Им в праздник этот страшный час.
Взрывался свежий скрип сандалий,
Ручьями белыми струясь,
На плечи кефи ниспадали.
Как сердце вздрогнуло в тоске,
Когда заметил запоздало
Седую Женщину в платке -
То Мать скорбящая стояла.
Она молила небеса.
Ее от Сына заслоняли
Толпы кипящие глаза
И желтый жар зубов в оскале.
О, если б можно, - все стерпя,
Она сама, толпу раздвинув,
На крест взошла и на себя
Здесь приняла бы муки Сына.
Но знала миссию Его...
А сердцем, каждым нервом тонким
Все ж видела не Божество,
А своего Ребенка только.
Шептала Мать: «Дитя мое!
Нет выше миссии, быть может,
Но что мне, что мне до нее,
Мне жизнь Твоя всего дороже.
Одни разбойники, гляди,
Ошуюю и одесную.
Прошу тебя: не уходи!
Не уходи в страну другую!»
...Но на века, но на века
Он покидал земное тело
И облачком сквозь облака
Душа, светясь, к Отцу летела...

РЕЧЬ

Что случилось? Ничто нам не свято?
Всюду слышу – опять и опять
Сквернословят и пачкают матом
Даже слово священное «мать».
Размножается скверное слово,
Расползается, грязи темней,
Мажет каждого, мажет любого,
Но страшнее всего, что детей.
Это смрадное бесов дыханье,
Это дьявол, чьё слово – подлог,
Вышел, чистые души изранив,
Против Слова, которое Бог.
Неужели нарыв грязнословья
Все слова нашей нежности съест?
То, что мы называем любовью,
Бес меняет на плотское «секс».
Совершить он подмену потщился…
Но не дай себя в бездну совлечь
Словом пагубным, речью нечистой,
Богом данная русская речь!



Юлия Жадовская (1824-1883)

«Посев»

Сеятель вышел с кошницею в поле,
Семя бросает направо, налево;
Тучная пашня его принимает;
Падают зёрна куда ни попало:
Много их пало на добрую землю,
Много в глубокие борозды пало,
Многие ветер отнёс на дорогу,
Много под глыбы заброшено было.
Сеятель, труд свой окончив, оставил
Поле, и ждал изобильной он жатвы.
Зёрна почуяли жизнь и стремленье;
Быстро явились зелёные всходы,
К солнцу тянулися гибкие стебли
И достигали назначенной цели -
Плод принести и обильный, и зрелый.
Те же, что в борозды, иль на дорогу,
Или под глыбы заброшены были,
Тщетно стремяся к назначенной цели,
Сгибли, завяли в борьбе безысходной...
Солнце и влага им были не в пользу!
Жатва меж тем налилась и созрела;
Жатели вышли весёлой толпою,
Сноп за снопом набирают ретиво;
Радостно смотрит хозяин на ниву,
Видит созревшие в меру колосья
И золотистые, полные зёрна;
Тех же, что пали в бесплодную землю,
Тех, что увяли в тяжёлой истоме,
Он и не ведает, он и не помнит!..


«Милосердный самарянин»

Покрытый ранами, поверженный во прах,
Лежал я при пути в томленье и слезах
И думал про себя в тоске невыразимой;
«О, где моя родня? Где близкий? Где любимый?»
И много мимо шло... Но что ж? Никто из них
Не думал облегчить тяжёлых ран моих.
Иной бы и желал, да в даль его манила
Житейской суеты губительная сила,
Иных пугал вид ран и мой тяжёлый стон.
Уж мной овладевал холодный смерти сон,
Уж на устах моих стенанья замирали.
В тускнеющих очах уж слёзы застывали...
Но вот пришёл один, склонился надо мной
И слёзы мне отёр спасительной рукой;
Он был неведом мне, но полн святой любовью -
Текущею из ран не погнушался кровью:
Он взял меня с собой и помогал мне сам,
И лил на раны мне целительный бальзам, -
И голос мне сказал в душе неотразимый:
«Вот кто родня тебе, кто близкий, кто любимый!»



Аделаида Герцык (1874-1925)

«Господи, везде кручина!»

Господи, везде кручина!
Мир завален горем, бедами!
У меня убили сына
С Твоего ли это ведома?
Был он как дитя беспечное,
Проще был других, добрее...
Боже, мог ли Ты обречь его?
Крестик он носил на шее.
С детства ум его пленяло
Все, что нежно и таинственно,
Сказки я ему читала.
Господи, он был единственный!
К Матери Твоей взываю,
Тихий Лик Ее дышит сладостью.
Руки, душу простираю,
Богородица, Дева, радуйся!..
Знаю, скорбь Ее безмерна,
Не прошу себе и малого,
Только знать бы, знать наверно,
Что Ты Сам Себе избрал его!



«Благодарю Тебя, что Ты меня оставил»

Благодарю Тебя, что Ты меня оставил
С одним Тобой,
Что нет друзей, родных, что этот мир лукавый
Отвергнут мной,
Что я сижу одна на каменной ступени
- Безмолвен сад -
И устремлен недвижно в ночные тени
Горящий взгляд.
Что близкие мои не видят, как мне больно,
Но видишь Ты.
Пускай невнятно мне небесное веленье
И голос Твой,
Благодарю Тебя за эту ночь смиренья
С одним Тобой.



«Завершились мои скитания»

Завершились мои скитания,
Не надо дальше идти,
Снимаю белые ткани я -
Износились они в пути.
Надо мной тишина бескрайная
Наклоняет утешный лик,
Зацветает улыбка тайная,
Озаряя грядущий миг...
Всю дорогу искала вечное,
Опьяняюсь духом полян.
Я любила так многое встречное
И несла в руке талисман.
Чрез лесные тропы сквозистые
Он довел до этой страны,
Чьи-то души, нежные, чистые,
За меня возносят мольбы.
И не надо больше искания,
Только ждать, говоря об одном:
Где-то ткутся мои одеяния,
Облекут меня в них потом.
Озаренье святое, безгласное
Утолило печаль и страх,
И лежу я нагая, ясная
На протянутых Им руках.



«Когда я умру - ты придешь проститься»

Когда я умру - ты придешь проститься,
Мертвым нельзя отказать -
На умершие, стихшие лица
Сходит с небес благодать.
Для строгой души и строгого тела
Не будет ни зла, ни добра...
Ты скажешь, ко мне наклонясь несмело:
«Она была мне сестра...»



«Подаяние»

Метель метет, темно и холодно.
Лицо закидывает стужей,
А дома дети мои голодны,
И нечего им дать на ужин.
Над человеческим бессилием
Ликует вьюга и глумится.
А как же полевые лилии?
А как же в поднебесьи птицы?..
Зачем везде преграды тесные?
Нет места для людей и Бога...
Зачем смущенье неуместное
У незнакомого порога?
Есть грань - за нею все прощается,
Любовь царит над миром этим.
Преграды чудом распадаются.
Не для себя прошу я, детям.
Кто знает сладость подаяния?
- Вдруг перекликнулись Земля и Небо.
По вьюжной тороплюсь поляне я,
В руке сжимая ломтик хлеба.



«Пробуждая душу непробудную»

Пробуждая душу непробудную,
Оковав молчанием уста,
Он ведет меня дорогой трудною
Через тесные врата.
Будит волю мою неподвижную,
Научает называть Себя,
Чтоб была я простая, не книжная,
Чтоб все в мире приняла, любя.
Потеряюсь среди бездорожия -
Зажигает свет в Своем Дому, -
Нахожу опять тропу я Божию,
Среди ночи стучусь к Нему.
Закрепленная Его прощением,
Охраняемая как дитя,
Я живу в сладострастном прозрении,
То задумываясь, то грустя...



ЮРИЙ КАМИНСКИЙ

ПРОРОК ИСАИЯ

Попробуй сквозь печаль ночей,
Когда народам не до жиру,
Орало разглядеть в мече
И на войне учиться миру.
И, наступив на скользкий меч,
В литых плечах сажень косая,
Как яркий факел, держит речь
Пророк по имени Исаия:
- Жить, превращая жизнь в вертеп,
Ломая копья друг о друга?..
Не лучше ль, преломив, нам хлеб,
Как знак любви пустить по кругу?
Но смерть справляет торжество,
И в жилах кровь от крови стынет...
И слово жаркое его -
Глас вопиющего в пустыне.
И жалостью к рабам томим,
Кровавые провидя реки,
Он сердцем - с племенем своим,
А мыслью - в двадцать первом веке.
МОИСЕЙ
Не прокормить народ небесной манной,
Но зря вы, люди, встали на дыбы:
Не будет вам земли обетованной,
Пока не вымрут все рабы.
Не будет вам покоя до седин,
И счастья не увидят ваши дети,
Покуда будет помнить хоть один
Свист на колени вас бросавшей плети.
Но как ему, коль снится шелест листьев,
Остаться непреклонным до конца,
Чтоб врезать не в скрижали, а в сердца,
Как компас, десять самых главных истин?
И в жаркий ров песчаной круговерти
Седой пророк без устали твердит:
"Уж лучше быть накрытым тенью смерти,
Чем жить в тени бессмертных пирамид".
Осилив ад из сорока кругов,
Родившимся в пути он дал свободу -
Свободнейший из всех рабов
И раб уже свободного народа.

ЭСФИРЬ

"Ты знаешь, кто ты? - шепчет ночь,
Скользнув под каменные своды.
- Царица? Да! Но прежде - дочь
Порабощённого народа".
Как, сохранив улыбку, ей
Взойти к властителю на ложе,
Когда короны тяжелей
Предчувствие, что душу гложет.
Когда жестокость и обман
В цене... И всё ж - ну, просто сказка -
Наказан будет злой Аман,
А добрый Мардохей обласкан.
Но их забыли бы шутя
Без женщины, в лихое время
Спасающей своё дитя
Иль горем избранное племя.

НА ГОЛГОФЕ

И Он увидел, на Себя взвалив
Все беды человеческого рода:
Текут к Нему со всех концов земли,
Как реки, благодарные народы.
Он видел: будто на небесный суд,
Не ведая ни капельки сомненья,
К Нему младенцев матери несут,
В Нём — не в Египте! — находя спасенье.
Он видел в тот, на Нём распятый, день,
За нас хлебнув страданий полной мерой,
Как отступает, съёживаясь, тень
Язычества под вешним солнцем веры.
И, может быть, Он и мои с креста
Узрел в веках, спасённых им от пекла,
Молитвою сожжённые уста
И сердце, возрождённое от пепла.
Божье терпение
Бесконечность Вселенной сегодня смешна,
Даже где-то наивно убога,
Ибо может легко затеряться она
В бесконечном терпении Бога.
Не испытанной крепостью-домом моим
И не душеспасительной ложью, —
Грешник, жив я еще потому, что храним
Бесконечным терпением Божьим,
Потому, что святое волнение в крови
Поднимая, дорогой прозренья
Нас ведет от Голгофы до вечной любви
Бесконечное Божье терпенье.
Но не ведаю я, в сердце чувствуя страх,
Где терпенье закончится Божье,
Может, где-то в иных, отдаленных веках?
Или там вон, за скошенной рожью?

Камо грядеши?

Я полем шел. Пшеничный колос
Про хлеба сдобного ломоть
Шептал мне вслед. И был мне голос:
«Куда идешь?» К Тебе, Господь!
Теперь — к Тебе. Душа устала
Ходить кругами каждый миг,
Петлять ей больше не пристало.
Теперь — к Тебе, и — напрямик.
И если где-то в сердце ропот
Живет, сомненьями храним,
Что ж, человек я, а не робот —
Дай силу мне остаться им.
Чтоб, как истлевшую одежку,
Соблазны мира — за порог
И на вопрос: «Куда идешь ты?» —
Я б выдохнул: «К Тебе, мой Бог!»


Божья воля

Это миру ведомо от века,
Может быть, от самой первой боли,
Что железной воле человека
Не ужиться с вечной Божьей волей.
Сколько раз без устали помпезной
Речью в наши уши барабаня,
Человек сгибал своей железной
Волей человека в рог бараний.
Чтобы тот, томясь от мук телесных,
Знал, живя в душевном непокое:
От железной воли до железных
Кандалов, увы, подать рукою.
И не росы серебрятся в поле —
У земли спина от страха взмокла:
Не железная ли чья-то воля
Вновь над ней висит, как меч дамоклов?
Погружаю очи в свод небесный,
И слова летят над спелой рожью:
«Никакой, тем более железной,
Мне не надо воли, кроме Божьей».