АЛЕКСЕЙ ПРОКОПЕНКО

Трусливый пастор: замутненный источник

Когда мы наблюдаем в некоторых церквях, как пасторы идут на уступки неправым, но нахрапистым
людям, когда под предлогом сохранения мира позволяют нечестивым поливать грязью тех, кто
гораздо достойнее их, когда богатым и влиятельным сходит с рук то, за что других могли бы осудить,
– когда мы становимся свидетелями всего этого, невольно возникает разочарование.
Я много видел подобных ситуаций и разочаровывался в некоторых, казалось бы, духовных людях,
однако не мог точно идентифицировать природу этого разочарования, пока не наткнулся на
следующий стих из Книги притчей:
Замутненный источник и разрушенный родник –
праведник, колеблющийся перед нечестивым (Прит. 25:26; пер. АПП).
Слово «замутненный» происходит от глагола, обозначающего «мутить», т.е. поднимать грязь и муть
ногами в воде. «Разрушенный родник» – это колодец, засыпанный землей или заваленный камнями
(ср. Быт. 26:15). Оба этих образа – замутненный источник и разрушенный родник – объединяются
одной общей идеей: ты хочешь напиться воды – и не можешь! Вода либо загрязнена илом и мутью,
которая вызовет у тебя рвотную реакцию, либо закрыта камнями, так что ее уже не видно и ей
невозможно пользоваться. Именно так выглядит праведник, колеблющийся перед нечестивым: ты
хотел бы научиться у него мудрости, но не можешь. Мудрость Слова Божьего, которую он познал на
теоретическом уровне, замутнена его практической трусостью.
И это вовсе не безобидно. Писание предупреждает, что боязливые, которые спасовали перед
неверующими в момент, когда требовалось исповедать веру во Христа, ничем не отличаются от
самих неверующих: «Боязливых же и неверных, и скверных и убийц, и любодеев и чародеев, и
идолослужителей и всех лжецов участь в озере, горящем огнем и серою» (Откр. 21:8).
Иронично, что мы восхищаемся героями церковной истории, которые проявили смелость и
принципиальность ради истины. Такими, как Афанасий Александрийский, Савонарола, пуритане,
Сперджен. Однако в собственной церковной практике поступаем как их антагонисты, лицемерно
поджавшие хвост и отступающие перед сильными (а чаще просто громкими и наглыми). Мы
вдохновляемся конференциями Мак-Артура и Коломийцева, а потом возвращаемся обратно к себе и
поступаем как… не буду называть имена… дядя Вася из соседней церкви, известный своей
изворотливостью и способностью говорить надвое «и нашим и вашим». Мы проповедуем о Христе,
который не прогнулся перед Синедрионом, а сами предаем Его поцелуем, лицемерно говоря
слащавые слова приветствия брату, на которого не так давно клеветали.
Как многие из нынешних пасторов, если бы были достаточно честны с самими собой, узнали бы себя
в первосвященнике Каиафе, принимающем чисто политическое решение ради сохранения
видимости мира: «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб»
(Иоан. 11:50)? Решение принято не на основании правды, а на основании цели. То, что побочной
жертвой этого решения стал Христос, – это досадная оплошность, мало влияющая на наши подходы.
Любопытно, что разрушение источников было актом военной стратегии. Так, например, поступили
израильтяне, засыпав «все источники и поток», чтобы оставить без воды войска Сеннахирима (2
Пар. 32:4). Я думаю, что это часть военной стратегии сатаны: там, где ему не удается остановить
родник проповеди истины, он делает эту истину непригодной для питья, замутняя ее трусостью и
непринципиальностью руководителей церкви.
Как долго он будет мутить воду? Как далеко распространится его влияние? Как долго мы будем
позволять ему делать нас замутненными источниками и разрушенными родниками? Когда, наконец,
смиримся пред Божьей правдой и противостанем дьявольскому лицемерию и человекоугодничеству
(– и убежит от нас! – Иак. 4:7). И когда поймем, что «дал нам Бог духа не боязни, но силы и любви и
целомудрия» (2 Тим. 1:7)?